Что такое модернизация? Определение и основные признаки. Социальная модернизация

Модернизация - это переход общества от традиционного аг-рарного состояния к современному - индустриальному, а затем и к постиндустриальному. Теория модернизации получила стимулы для своего развития в 1950-60-е гг. в связи с освобождением от колониального господства целого ряда государств третьего мира а затем с процессами демократизации в 1980-90-е гг. Теоретиче-ские проблемы политической модернизации изучались С. Хантингтоном , Г. Алмондом , Ш. Айзенштадтом, Д. Эптером, С. Вербой, Р. Далем, Л. Паем.

Теория модернизации представляет собой одно из направле-ний теории общественно-исторического развития, которая сложи-лась в рамках философии Нового времени . Мыслители XIX в. ста-вили знак равенства между социальным прогрессом и развитием. Следуя традициям эпохи Просвещения , они считали, что челове-ческий разум, свобода личности, знания способны обеспечить движение человечества к «царству разума и свободы». Либералы и социалисты того времени верили в естественный прогресс чело-вечества. Социальные процессы XX в. породили много проблем в развитии отдельных стран и человечества в целом. Это привело к появлению новых теорий развития.

Основы теории модернизации связаны с социологией разви-тия, заложенной работами Ф. Тенниса , М. Вебера , Т. Парсонса , в которых выделяются два типа обществ: традиционное и совре-менное. Теория модернизации исходит из признания неравномер-ности общественного развития; наличия стран с досовременным состоянием наряду с существованием современных обществ; не-обходимости преобразования отсталых стран в индустриальные и постиндустриальные.

Западные страны прошли путь модернизации в Новое время. Так, один из видных теоретиков теории модернизации Ш. Айзенштадт полагал, что модернизация - это процесс, веду-щий к созданию социальных, экономических и политических сис-тем, сложившихся в Западной Европе и Северной Америке в пе-риод XVII-XX вв. и распространившихся затем на другие страны.

Во второй половине XX столетия социально ориентированная рыночная экономика и демократия стали восприниматься как образцы эффективного развития общества. Тем самым они стимулировали стремление достигнуть высокого социально-экономического результата путем воспроизводства американо-европейских образцов.

В контексте теории модернизации страны Запада рассматри-ваются как государства «спонтанной модернизации». Страны, в которых существенные социальные изменения происходили позд-нее относятся к «отраженной модернизации».

Все сферы общественной жизни:

- в социальной сфер - это формирование социальной струк-туры индустриального общества, усиление социальной мобильно-сти, разделение сфер частной и общественной жизни, вытеснение отношений личной зависимости между людьми отношениями их личной автономии;

- в экономике - индустриализация, применение технологий, основанных на использовании научного знания, углубление обще-ственного разделения труда, формирование рыночной экономики;

- в политической области - образование наций и централизо-ванного государства, включение широких масс населения в поли-тический процесс, становление и развитие гражданского общества и правового государства;

- в духовной сфере - развитие сферы современного образова-ния, идеологический плюрализм, приобщение крупных групп на-селения к достижениям мировой культуры, развитие современных средств информации, секуляризация сознания, отделение светских ценностей от религиозных.

Изучение модернизации в разных странах позволило сделать вывод, что главным элементом, который обусловливает успех мо-дернизации, является социокультурный фактор. Без изменения Ценностных ориентации широких социальных слоев, преодоления патриархальной и подданнической политической культуры мо-дернизация будет порождать постоянные кризисы и массовое не-довольство. Политолог У. Шрамм доказывал, что главная роль в обеспечении успеха модернизации принадлежит политическим коммуникациям, транслирующим общие ценности.

Теория модернизации развивалась в два этапа: В 50-60-е гг. ХХ в. модернизация понималась как вестернизация, т.е. копирование западных устоев во всех областях. Использовались технологии демократизации и экономическое сотрудничество с развитыми государствами Западной Европы и США. В 50-60-е гг. модернизация встала как практическая проблема для стран Азии, Африки, Латинской Америки, освободившихся от колониально" зависимости. Но попытки воспроизвести западные образцы приводили к непредвиденным результатам: рост и произвол бюрокра-тии, коррупция, катастрофическое расслоение населения, полити-ческая аморфность граждан, рост нестабильности, постоянные политические перевороты, усиление экономического отставания от развитых стран.

В результате взгляд на модернизацию как на линейное движение и последовательное освоение западных об-разцов потерпел крах. Исторический опыт в странах запоздалой модернизации показал, что модернизация не только прогрессив-ное, но и весьма рискованное предприятие. Стало очевидно, что процесс модернизации - это процесс длительный, противоречи-вый, в котором возможно не только прогрессивное развитие, но и глубокие деформации, вплоть до воспроизводства ранее сущест-вовавших традиционных структур. Кроме термина «догоняющая» модернизация стали применять термины «частичная», «тупико-вая», «рецидивирующая» модернизация.

В 70-90-е гг. XX в. связь между модернизацией и развитием была пересмотрена: модернизация стала рассматриваться не как условие развития, а, наоборот, его функция. Целью стало измене-ние социально-экономических и политических структур, которое может проводиться вне западной модели.

Модернизация - это феномен мировой истории, это многооб-разные общественно-политические и социально-экономические трансформации, происходящие в истории человечества на протя-жении нескольких столетий начиная с XVI в. Сущность этого процесса - в переходе от традиционного аграрного общества к обществу индустриальному, а затем и постиндустриальному. Для большинства стран мира этот процесс стал догоняющим развити-ем, попыткой преодолеть отсталость и приблизиться к уровню развитых стран, которые прошли этот процесс как органический еще в Новое время.

Изучение наследия и опыта предшествующих российских модернизаций позволяет выделить следующие их характерные черты:

1. В истории России неоднократно предпринимались попытки обеспечить ускоренное развитие страны «по европейской модели» - реформы Ивана Грозного , Петра Первого , Александра Первого и Александра Второго , премьер-министров Николая Второго С. Ю. Витте и П. А. Столыпина , руководителей КПСС Н. С. Хрущева (соревнование с Америкой) и М. С. Горбачева («перестройка и ускорение») - при этом каждый из инициаторов реформ не учитывал степень готовности к ним общественного сознания, у каждой новой попытки реформирования отсутствовали преемственность и связь с предшествующими преобразованиями, и практически каждый реформаторский рывок заканчивался частичным либо полным «откатом назад».

2. Модернизация в России, как правило, имела запаздывающий (так как Россия уступала в уровне социально-экономического развития ведущим странам Европы) и догоняющий характер.

3. Модернизация обычно была вызвана внешней угрозой и необходимостью готовиться к войне.

4. Модернизация имела частичный и потребительский характер - у наиболее развитых стран Европы и Запада преимущественно заимствовались технические, научные, военные достижения, но не правовые и культурные нормы.

5. Российская модернизация традиционно являлась форсированной и насильственной, сопровождалась жертвами и лишениями для основной массы населения. Создание высокоразвитой промышленности и армии обычно происходило за счет экспроприации (ограбления) и жесточайшей эксплуатации крестьянства. Оно сопровождалось неестественной убылью населения. Здесь можно вспомнить сокращение населения России на 20 % в результате петровских реформ, а также чудовищные сталинские репрессии в период индустриализации и коллективизации.

6. Практически каждая попытка осуществления модернизации порождала в российском обществе социокультурный раскол. Из-за насильственного внедрения и чужеродного характера нововведений возникали многочисленные антиреформаторски настроенные группы и слои, порождая острые социальные конфликты и кризисы.

Характерными чертами российской модернизации, начатой последним Генеральным секретарем ЦК КПСС и президентом СССР М. С. Горбачевым («перестройка», «гласность» и «ускорение») и продолжавшейся в рамках «радикальных демократических преобразований» президента РФ Б. Ельцина и сформированных им правительств являются:

1) протекание в условиях ослабления государства и усиление межнациональных конфликтов и социально-классовых противоречий (слой «новых собственников» - остальные слои и группы общества);

2) политическое реформирование и одновременно экономическая трансформация, а также изменение административно-территориального устройства;

3) менталитет общества (криминализация массового сознания, инфантильно-патерналистские комплексы, связанные с надеждами на опеку государства, социальная апатия (безразличие и потеря смысла жизни)) явно не способствовал осуществлению радикальных рыночных преобразований;

4) отсутствие экономически свободного, самостоятельного и ответственного индивида либо непрочность его социального положения в современной кризисной ситуации (давление госбюрократии и криминалитета на предпринимателей, их неприятие в обществе, отсутствие у них правовой и иной поддержки со стороны государства);

5) явная утопичность и нереализуемость в специфических российских условиях («шоковая терапия», ставка на быстрое формирование рыночных институтов и механизмов «снизу» едва ли реализуемы в России с ее слабыми традициями предпринимательской культуры и объективно неизбежной значительной ролью государства в экономике);

6) разрушение промышленного и образовательного потенциала («утечка мозгов» и др.) - вместо цивилизованных рыночных отношений в России утверждался «дикий капитализм», архаические формы бизнеса и товарно-денежных отношений (тип «купи - продай»).

Захаров Виталий Юрьевич – доктор исторических наук, профессор кафедры истории МГУПИ.

Одним из наиболее дискуссионных и до сих пор нерешенных вопросов обширной темы теории и практики модернизации в России является вопрос о количестве попыток проведения модернизации в отечественной истории. При всей кажущейся простоте этот вопрос содержит нюансы, делающие его решение сложным и неоднозначным.

В данной статье предпринимается попытка наметить пути решения этой проблемы. Начать рассуждения будет вполне логично с определения самого понятия «модернизация», ее критериев. Только имея четкое представление, что же такое модернизация, можно ответить на вопрос, что перед нами – попытка модернизации или нечто иное.

Но здесь нас поджидает первая сложность. Оказывается, несмотря на частую употребляемость и даже некоторую заезженность термина «модернизация», его единого определения не существует ни в соответствующей российской научной литературе, ни в западной[i]. Еще туманнее обстоит дело с критериями модернизации. Здесь, как правило, у каждого автора своя позиция и видение проблемы, часто весьма субъективное.

Тем не менее, попробуем высказать собственное мнение на данную проблему. Суммируя различные точки зрения, можно дать следующее предельно общее определение. Модернизация – это комплексный процесс, охватывающий все сферы общественной жизни (экономическую, социальную, политико-правовую и культурную), в ходе которого менее развитые общества приобретают черты более развитых и становятся конкурентоспособны на международной арене.

Каковы же критерии модернизации? На мой взгляд, они следующие. Во-первых, наличие четко выраженной цели: догнать и перегнать более развитые государства и общества. Отсюда обязательное наличие ориентира, образца, к которому следует стремиться.

Во-вторых, должна присутствовать четко выраженная политическая воля правящей элиты, носителей высшей государственной власти, направленная на достижение указанной выше цели, прежде всего, вывод страны на качественно новый этап развития, в конечном итоге обеспечение ее конкурентоспособности на международной арене в военном, экономическом и политическом отношении.

В-третьих, исходя из предыдущего критерия, модернизация обязательно должна проводиться в виде реформ «сверху», причем это должно быть сознательное, целенаправленное усилие носителей высшей политической власти, а не вынужденное стечением обстоятельств. Другими словами, правящий режим должен определять ход событий, а не идти вслед за ними. В качестве обратного примера можно привести Манифест 17 октября 1905 г., согласно которому население страны получило ряд демократических прав и свобод, изменялась структура политической власти, легализовывалась деятельность политических партий и профсоюзов. Казалось бы, перед нами пример модернизации политической сферы общественной жизни. Но это лишь видимость модернизации. На самом деле Манифест 17 октября 1905 г. не был продуктом сознательной целенаправленной деятельности правительства. Скорее можно говорить о том, что он был буквально вырван у Николая II в результате развития революционных событий.

Согласно современным исследованиям, в период существования Киевской Руси (Древнерусского государства), общество и государство находились примерно на той же стадии развития, что и государства Западной Европы, естественно со своей спецификой. В некоторых же областях (степень развития демократических институтов, уровень грамотности населения и общий уровень культуры в целом) даже их превосходили. Следовательно, смысла догонять кого-либо и модернизироваться не было.

Переломным моментом стало монгольское нашествие и последовавшая за этим более чем 200-летняя зависимость от Золотой Орды, приведшая к резкому замедлению, прежде всего, социально-экономического развития, политической и культурной деградации, а главное, началу стадиального отставания от государств Западной Европы. После обретения независимости и создания единого Российского государства (рубеж XV–XVI вв.) перед правящей элитой неизбежно должен был встать вопрос о дальнейших путях развития.

В середине XVI в. последовали так называемые реформы Избранной Рады, первый в российской истории пример комплексных, структурных реформ, охвативших практически все сферы общественной жизни и преследовавших цель создания мощного централизованного государства с эффективной системой управления и сильной армией. Естественно возникает вопрос, можно ли рассматривать эти реформы как пример первой модернизации в истории России?

Исходя из предложенных нами критериев модернизации, ответ будет отрицательным. Реформы Избранной Рады, с одной стороны, были реформами «сверху», реформами целенаправленными, взаимосвязанными и хорошо продуманными. Но с другой стороны, по дошедшим до нас источникам, можно сделать вывод об отсутствии у главных разработчиков реформ А.Д. Адашева, Сильвестра и др. цели перехода страны на качественно новый этап развития. В то время Россия находилась фактически в состоянии самоизоляции от государств Запада. Информация о том, что там происходило, была сведена к минимуму. А раз не было достаточной информации, то не было и ориентира, объекта для сравнения. Не существовало в то время и серьезной военной угрозы со стороны более развитых государств. Таким образом, реформы Избранной Рады были не модернизацией, а скорее попыткой совершенствования системы социально-экономических и политических отношений, сложившихся к этому времени. И это отнюдь не означало попытки перейти на новую стадию развития.

Следующая попытка проведения реформ «сверху» приходится на время правления Бориса Годунова (1598–1605 гг., фактически с 1584 г.). Судя по тому, что мы знаем о политике этого государственного деятеля, способности которого признавали даже его враги, именно в этот период появляется ориентир проведения реформ – более развитые страны Запада. Свидетельством этого является отправка дворян для обучения за рубеж, планы открытия в России университета и т. д. Появилось то, чего не было во время реформ Избранной Рады. Однако в случае с Борисом Годуновым вряд ли можно говорить о модернизации как свершившемся факте. Скорее это были планы, почти не воплотившиеся в реальность. Хотя налицо было появление главных критериев модернизации – наличие цели, ориентира, политической воли правителя, но не было главного: отдельные мероприятия и проекты в силу ряда объективных и субъективных причин не превратились в систему. К тому же в социально-экономической сфере именно при Борисе Годунове оформляется крепостное право – институт сугубо феодальный, консервативный, не имеющий ничего общего с переходом на новую более прогрессивную ступень развития цивилизации.

Следующий этап попыток серьезного реформирования общества и государства приходится на время правления Алексея Михайловича (1645–1676 гг.) и Петра I (1682–1725 гг.). По мнению большинства историков, именно при Петре I была проведена первая модернизация в истории России. Посмотрим, так ли это, исходя из выдвинутых нами критериев модернизации. Абстрагируясь от конкретного содержания реформ Петра I, можно отметить следующее. Реформы конца XVII – первой четверти XVIII вв. проводились «сверху» целенаправленно и сознательно, преследуя четкую цель – догнать, а затем и перегнать ведущие страны Запада, выйти на новый уровень развития и стать конкурентоспособными на международной арене[v]. К тому же реформы Петра I были системными и охватили практически все сферы общественной жизни. Тем самым они полностью соответствуют критериям модернизации и их с полным основанием можно считать первой модернизацией в истории страны.

Однако в последнее время высказывается мнение о том, что может быть хронологические рамки первой модернизации следует расширить, включив в нее мероприятия в период правления отца Петра I Алексея Михайловича. На первый взгляд, у такого предложения есть серьезное основание. Действительно, при предшественниках Петра I (Алексее Михайловича, Федоре Алексеевиче, царевне Софье) были проведены реформы, во многом предвосхитившие петровские: создание полков «нового строя» в армии, переход к активной экономической политике протекционизма (Торговый устав 1553 г. и Новоторговый устав 1667 г.); создание первых мануфактур, курс на повышение эффективности аппарата управления и переход к абсолютизму (прекращение созыва Земских соборов, отмена местничества, падение влияния Боярской Думы); усиление культурных контактов со странами Запада, начало перенимания европейского образа жизни и быта представителями правящей элиты. Но при более глубоком анализе мы увидим, что все эти мероприятия проводились разрозненно и не складывались в систему. К тому же, судя по дошедшим до нас источникам, вряд ли можно говорить о том, что правители и их окружение осознанно ставили перед собой модернизационные цели.

Тем самым реформы предшественников Петра I не полностью соответствуют критериям модернизации и поэтому их вряд ли можно считать началом первой модернизации в России. Скорее это был ее пролог, преддверие.

Сама же петровская модернизация, на этом сходятся все ученые, не была комплексной и по сути представляла собой выборочное заимствование в основном военных и экономических технологий и некоторых управленческих институтов. Модернизация Петра I почти не затронула социокультурную и политико-правовую сферы (европеизация культуры коснулась в основном дворянства, да и то не в полной мере), привела к гипертрофированному усилению роли государства во всех сферах жизни, бюрократизации, сопровождалась уничтожением ростков гражданского общества, без наличия которого вряд ли возможно нормальное проведение этого процесса. Резко возрос уровень эксплуатации населения добуржуазными методами. Крепостничество, наоборот, не только сохранилось, но и усилилось. Предпринимательские элементы в экономике, которые только-только начали зарождаться, были грубо подавлены. С другой стороны, петровская модернизация, проводившаяся почти исключительно на феодально-крепостнической основе и феодальными методами, показала эффективность (пусть и временную) мобилизации и концентрации ресурсов в руках государства. В будущем петровская модернизация стала рассматриваться многими реформаторами как образцово-показательная.

В любом случае модернизация Петра I, пусть частичная и однобокая, заложила мощный фундамент для дальнейшего развития страны. Однако преемники Петра I вплоть до Екатерины II занимались, по сути, эксплуатацией наследия Петра и оказались не способны в силу целого комплекса причин продолжить и завершить начатые им модернизационные процессы. Россия так и осталась на стадии переходного периода.Какое-то время государство могло развиваться на основе фундамента, заложенного реформами Петра, но до бесконечности это продолжаться не могло. К тому же западноевропейская цивилизация и в социально-экономическом, и в политическом плане сделала очередной рывок вперед. Дальнейшая эксплуатация наследия Петра I теряла всякий смысл. Чтобы сохранить имперский статус и не допустить чрезмерного отставания от Запада, необходимо было что-то предпринимать, как минимум, продолжить начатую Петром модернизацию, распространив ее на социальную и политико-правовую сферы, которые были ею почти не затронуты. Именно эти проблемы пришлось решать во второй половине XVIII в. Екатерине II, Павлу I, а затем и Александру I, которые в силу своих личных способностей, полученного образования и самообразования, широты политического кругозора, оказались соответствующими своему высокому положению (пусть иногда и полученному волею случая). Они были способны осознать необходимость серьезных перемен, ответить на очередной «вызов» западноевропейской цивилизации. Продолжение модернизации – такова была насущнейшая потребность дальнейшего развития российского государства и общества.

Однако положение осложнялось тем, что в Европе модернизация заключалась, прежде всего, в постепенной (в случае проведения реформ «сверху») или ускоренной (в случае революции) ликвидации пережитков феодализма, переходе от натурального к товарному хозяйству, от аграрной экономики к индустриально-капиталистической.

В России же во второй половине XVIII – начале XIX вв. предпосылки буржуазного развития были слаборазвиты. Крепостное право являлось фундаментом всего государственного организма. В этой связи политическая модернизация должна была неизбежно затронуть социально-экономическую сферу, т. е. вопрос о дальнейшем существовании крепостного права. Необходимость сочетать политическую модернизацию с социально-экономической при специфической социальной структуре российского общества усложняло и без того напряженную ситуацию для реформаторов, делало ее почти тупиковой.

Причем, если преобразования (или хотя бы их попытки) Екатерины II и Павла I не выходили за пределы системы социально-экономических и политических отношений, созданных при Петре I, то реформы, пусть и большей частью неудачные, Александра I (подготовка конституционных проектов, курс на постепенную отмену крепостного права, реформа системы образования и др.) явно выходили за эти пределы и, в случае успешной реализации, могли вывести страну на качественно новый этап развития. Поэтому реформы Александра I с полным основанием можно считать попыткой второй модернизации в истории России.

К сожалению, Александру I не удалось провести ни политическую реформу (ввести Конституцию западного типа), ни социально-экономическую (начать отмену крепостного права), т. к. одно противоречило другому. Введение Конституции предполагало создание Парламента, большинство в котором, исходя из особенностей социальной структуры российского общества того времени, неизбежно получило бы дворянство. В результате любой законопроект, хоть как-то касавшийся вопроса о крепостном праве, был бы неминуемо заблокирован дворянским большинством, и крепостничество оказалось бы законсервированным на длительный период времени. Отсутствие объективных причин, широкой социальной базы реформ стало главной причиной их неудачи.

Объективные причины для серьезного реформирования всех сфер общественной жизни появились только в середине XIX в. Тяжелый внешнеполитический кризис после поражения в Крымской войне привел к осознанию правящей элитой во главе с новым императором Александром II всей тяжести сложившегося положения и необходимости стать выше узкосословных интересов ради интересов общегосударственных, сохранения статуса «великой державы». В 1860-е – начало 1870-х гг. были проведены серьезные реформы, соответствовавшие всем критериям модернизации и охватившие почти все сферы общественной жизни (отмена крепостного права, судебная, земская, городская, военная, финансовая, в сфере образования), и в целом способствовавшие переходу от аграрно-феодального к индустриально-капиталистическому пути развития. Однако почти все реформы в силу ряда причин были половинчатыми (особенно крестьянская) и незавершенными. К тому же они почти не затронули политическую систему. В результате во второй половине XIX в. возник новый блок противоречий: между темпами развития промышленности и сельского хозяйства, повышением уровня образования и отсутствием возможности у большинства населения участвовать в политической жизни и др.

Таким образом, вторая российская модернизация при Александре II, так же, как и петровская, оказалась частичной и незавершенной. Единственный положительный момент – серьезные изменения в социально-экономической сфере (отмена крепостного права) и введение местного самоуправления, пусть и в ограниченном объеме.

Продолжением второй волны модернизации стало проведение индустриализации в 1890-е гг. (реформы С.Ю. Витте). Ситуация осложнялась тем, что во второй половине XIX в. развитые страны Запада совершили очередной рывок вперед и перешли на стадию развитого индустриального общества. Россия же оставалась преимущественно аграрной страной со слаборазвитой промышленностью. Наметилось очередное стадиальное отставание.Поэтому проведение индустриализации стало первоочередной государственной задачей. Индустриализация проводилась, прежде всего, за счет государственных средств (в том числе через активное железнодорожное строительство за государственный счет, стимулировавшее развитие смежных отраслей), а также активного привлечения иностранного капитала (с этой целью и была проведена денежная реформа 1897 г.). Были достигнуты значительные успехи в развитии промышленности. По общему объему производства Россия вышла на 5-е место в мире, но при этом существенно отставала от развитых государств по уровню жизни населения и темпам развития сельского хозяйства. К тому же возникли серьезные диспропорции в социальной сфере (маргинализация и люмпенизация значительных слоев населения, крайне низкий уровень доходов большинства рабочих и крестьян), что при отсутствии продуманной социальной политики со стороны государства привело к нарастанию социальных противоречий и социальному взрыву в начале XX в.

Таким образом, индустриализация рубежа XIX–XX вв. не была доведена до конца, а Первая мировая война, Февральская и Октябрьская революции 1917 г. и начавшаяся затем Гражданская война отбросили российскую экономику далеко назад к доиндустриальному периоду (достаточно сказать, что уровень промышленного производства снизился в 7 раз по сравнению с 1913 г.). Тем самым, каким бы не был политический режим после Гражданской войны, ему неминуемо пришлось столкнуться с первоочередной задачей проведения индустриализации заново.

Так называемую «сталинскую индустриализацию» конца 1920-х – начала 1930-х гг. можно считать третьей модернизацией России. В целом она напоминала петровскую модернизацию как по методам проведения, так и по целям и достигнутым результатам. Как и тогда, она проводилась под воздействием внешнеполитического фактора (необходимость создать мощную, прежде всего оборонную, промышленность для противодействия враждебному капиталистическому окружению и обеспечения экономической самостоятельности), носила догоняющий характер (ответ на «вызов» империалистического Запада), осуществлялась в предельно сжатые сроки и за счет беспрецедентного усиления государства и его вмешательства во все сферы жизни. Как и при Петре I, в экономическом развитии страна совершила гигантский рывок вперед, выйдя по объемам промышленного производства на 2-е место в мире и обеспечив индустриальный фундамент, без которого была бы невозможна победа в Великой Отечественной войне. Однако все эти успехи были достигнуты за счет резкого усиления эксплуатации населения и, прежде всего, крестьянства, которое в ходе проведения принудительной коллективизации фактически было превращено в государственных крепостных, а также проведения массовых репрессий, жертвами которых стали сотни тысяч (если не миллионы) людей. В ходе «сталинской модернизации» произошло полное огосударствление всех отраслей экономики, тотальная бюрократизация и идеологизация всех сфер общественной жизни, полная ликвидация прав и свобод личности. Структура самой экономики не была сбалансированной, наблюдался явный перекос в сторону отраслей тяжелой промышленности, ориентированных на оборону, в ущерб развитию легкой промышленности, что порождало возникновение постоянного дефицита товаров гражданского назначения. Намного отставал от стран Запада уровень жизни и уровень потребления населения.

После завершения Второй мировой войны СССР получил статус одной из двух сверхдержав мира, но при этом буквально сразу оказался втянутым в Холодную войну с США и его союзниками, причем в явно невыгодных условиях. Во-первых, экономика США была изначально намного мощнее, она не только не пострадала от участия в мировых войнах, скорее наоборот, значительно укрепилась. Во-вторых, все западные и южные районы европейской части СССР (бывшие оккупированные территории) были полностью разорены, индустриализацию там необходимо было проводить заново. В этих условиях командно-административная система управления экономикой демонстрировала определенные преимущества, т. к. позволяла быстро мобилизовать все имеющиеся ресурсы на решение стратегических задач. В данном случае, быстрое восстановление экономики разрушенных районов и достижение паритета в гонке вооружений с США. Благодаря неимоверному напряжению всех видов ресурсов и всех сил народа нашей страны, эти задачи были успешно решены. Однако политическое руководство СССР восприняло эти достижения, как свидетельство того, что командно-административные методы управления экономикой являются единственно возможными и вполне применимы не только в чрезвычайных ситуациях, но и в мирное время. Отсутствие конкуренции между предприятиями во внутриэкономических отношениях, постоянный диктат и мелочный контроль со стороны государства приводили к незаинтересованности во внедрении новшеств и, в конечном счете, вели к экономической стагнации, что и произошло на рубеже 1970–1980-х гг.

Между тем, в развитых странах Запада и Японии в 1960–1970-х гг. началась научно-техническая революция (НТР). На ее основе начался постепенный переход к постиндустриальному этапу развития. Нельзя сказать, что СССР оказался вообще в стороне от этих процессов. Достижения НТР использовались и внедрялись, но преимущественно в оборонной промышленности и космонавтике (да и то ее следует рассматривать как своеобразный побочный продукт военно-промышленного комплекса). В отраслях гражданского назначения достижения НТР почти не находили применения. В результате темпы экономического роста неуклонно снижались, экономическое соревнование со странами Запада СССР явно проигрывал, наметилось очередное стадиальное отставание от этих государств. Положение усугублялось новым витком гонки вооружений в 1979–1984 гг. на фоне падения цен на энергоносители. Экономика СССР к 1985 г. оказалась на гране полного истощения. Страна нуждалась в реформах и новой модернизации.

Однако попытки экономических, а затем и политических реформ во время правления М.С. Горбачева («Перестройка» 1985–1991 гг.) в силу ряда причин окончились еще большим углублением экономического кризиса и распадом государства. Новое руководство России (как правопреемницы СССР) во главе с Б.Н. Ельциным пошло по пути раздела огромной государственной собственности между узким кругом лиц («олигархический» капитализм). В результате «шоковой терапии» начала 1990-х гг. резко снизился платежеспособный спрос населения, началось резкое падение производства из-за гиперинфляции, криминализация общества. В результате вместо новой модернизации произошла деградация экономики России. По уровню развития она оказалась отброшена на несколько десятилетий назад, фактически началась ее деиндустриализация.

В 2000-х гг. наметилась некоторая стабилизация, в основном за счет повышения мировых цен на энергоносители. Однако как по структуре, так и по основным показателям экономика России намного отстает от экономик государств, вступивших на постиндустриальную стадию развития. Новая модернизация России и, прежде всего, ее экономики, неизбежна. Это осознает и нынешнее руководство страны. К сожалению, дело ограничивается в основном громкими лозунгами, конкретная же программа проведения модернизации, по сути, отсутствует.

В заключение хотелось бы подвести некоторые итоги и, прежде всего, по вопросу о количестве модернизаций в истории России. Исходя из предложенных нами критериев модернизации, можно сделать вывод, что в истории России было предпринято три попытки модернизации, которые с известной долей условности можно считать удачными (при Петре I, Александре II и И.В. Сталине). Они, в основном, достигли поставленных целей (вывод страны на новый этап развития, сокращение отставания от развитых государств, повышение конкурентоспособности на международной арене), и две неудачные – при Александре I и М.С. Горбачеве. При этом все они носили догоняющий, экзогенный характер, ни одна из них не была комплексной и не затронула одновременно всех сфер общественной жизни.

Хотелось бы также отметить, что исторический опыт попыток проведения модернизации в России, да и в других «незападных» государствах свидетельствует об одном – слепое копирование западных образцов неприемлемо. Оно ведет к серьезным диспропорциям в разных сферах общественной жизни и возникновению новых противоречий и кризисных ситуаций. Положительный опыт проведения модернизационных процессов в таких государствах, как Япония и, особенно, Китай, показывает, что модернизацию необходимо проводить на основе собственной идентичности, обязательного скрупулезного учета социокультурных особенностей населения, специфики местной экономической и политической систем, предыдущего исторического опыта проведения подобных процессов. Иначе результаты могут быть самыми плачевными и непредсказуемыми.

Ключевые слова: понятие модернизации, критерии модернизации, количество модернизаций в истории России.

Key words :definition ofmodernization, criterions of modernization, amounts of modernization, reforms in Russia, history of Russia.

В статье рассматриваются вопросы о критериях модернизации и количестве попыток проведения модернизации в истории России. Предпринимается попытка дать авторское определение понятия модернизация и выявить критерии модернизации.

Zakharov Vitaly Yurievich , Moscow state university of instrument building and information. Article « How many modernizations were in the history of Russia? » .

This article is about the theory of modernization, criterions of modernization and amounts of modernization in the history of Russia. The author analyses the question about definition and criterions of modernizationandproposes a new variant of the decision of the problem aboutamounts of modernization in the history of Russia.

Примечания

[i] См., например: Побережников И.В. Модернизация: теоретико-методологические подходы // Экономическая история: обозрение. М., 2002. Вып. 8. С. 146–168; Проскурякова Н.А. Модели российской цивилизации и модернизации в западном и отечественном обществознании // XIX век в истории России: современные концепции истории России и их музейная интерпретация. Труды ГИМ. Вып. 163. М., 2007. С. 38–40; Турен А. Возвращение человека действующего: очерк социологии. М., 1998; Красильщиков В.А., Гутник В.П., Кузнецов В.И. и др. Модернизация: зарубежный опыт и Россия. М., 1994. С. 6–21.

Более подробно об уровне развития и особенностях социально-экономического и политического строя Киевской Руси см., например: Фроянов И.Я. Города-государства Древней Руси. Л., 1988; Он же. Древняя Русь: опыт исследования социальной и политической борьбы. М., СПб. 1995.

Зимин А.А., Хорошкевич А.Л. Россия времени Ивана Грозного. М., 1982; Скрынников Р.Г. Иван Грозный. М., 1983.

Кобрин В.Б. Смутное время и утраченные возможности. // История Отечества: люди, идеи, решения. М., 1991. Ч. 1. С. 163–186.

[v] Павленко Н.П. Петр I и его время. М., 1989.

Правда и реформы Петра I часто проводились хаотично, без четкого плана, но их итоги позволяют сделать вывод о наличии у Петра системного подхода, четкой концепции о путях развития государства.

См., например: Ахиезер А.С. Российская модернизация: проблемы и перспективы (материалы «круглого стола»). // Вопросы философии. 1993. №7. С. 3–6.

Более подробно вышеобозначенные проблемы анализируются автором в специальной монографии. См.: Захаров В.Ю. Эволюция российского абсолютизма в контексте развития конституционных идей в России и Европе во 2-ой половине XVIII – первой четверти XIX вв. М., 2008. Ч. I.

МОДЕРНИЗАЦИИ ИСТОРИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ - историософская парадигма, объясняющая макропроцесс перехода и транс-формации традиционного, аграрного общества в индустриальное, приводящий к появлению современного государства, сложно организованного, интегрированного общества и системы расширенного производства. Ключевое содержание теории связано с понятием «модернизация».

Модернизация (modernization; от modern - современный) - исторически длительный процесс развития инноваций в политике, экономике и культуре, приводящий к социальной эволюции общества, росту его структурной и функциональной дифференциации в направлении становления современного общества. Процесс модернизации является стадиальным, многофакторным, исторически инвариантным и обратимым; он обладает региональной и цивилизационной спецификой и протекает с различной скоростью и интенсивностью в разных общественных подсистемах и на разных этапах развития. Существенным параметром процесса модернизации является «тип модерности» общества. Под ним понимается социокультурный, региональный, цивилизационный контекст модернизации; совокупность характерных признаков общества и культуры, а также исторических условий, влияющих на общие предпосылки, потенциал, исторический рисунок и перспективы модернизации в конкретном социоисторическом организме.

Под модернизацией понимают более широкие процессы, чем генезис капитализма или переход к нему, рассуждая в плане философии истории культуры, цивилизации и т.п. Связь теории модернизации с представлениями о переходной эпохе между средневековьем и новым временем привела к постановке вопроса о синтезе традиций и инноваций в модерном обществе. Оперируя термином «модернизация», многие современные авторы интерпретируют его не как революционный прорыв, а как продолжающееся линейное изменение, движение к определенной цели и очертанию целей в контексте реформаторской деятельности, проводимой в условиях международной взаимозависимости и соперничества.

Современные концепции модернизации исходят из представлений о нелинейном, плюралистическом характере этого исторического процесса. В основе этих представлений лежит концепция двух генеральных типов модернизации: 1) Органичная (эндогенная) модернизация - результат эволюционного развития общества, сбалансированного изменения всех сфер общественного сознания и бытия. Для обществ «органичной модернизации» характерны выгодное природно-географическое положение (наличие эксклюзивных ресурсов, близость морских коммуникаций и т. д.), сравнительно высокая степень экономической и политической эмансипации населения, урбанизм, раннее развитие товарного производства и обмена. Относительная нестойкость традиционализма, социальная мобильность и наличие горизонтальных общественных структур формируют предпосылки политического диалога власти и общества. Благоприятные факторы способствуют быстрому развитию и сокращению социальных издержек модернизации. 2) Неорганичная (экзогенная, догоняющая) модернизация - как правило, связана с модернизациоными реформами правящей элиты, стремящейся преодолеть военно-техническое, экономическое, цивилизационное отставание от динамично развивающихся стран «первого эшелона» модернизации. Неорганичная модернизация развивается под воздействием внешних вызовов, подразумевает ускоренное приоритетное развитие военно-промышленной сферы и носит несбалансированный характер, чревата обострением конфликта между традицией и привнесенными элементами. Такая модернизация связана с большими социальными потрясениями, внутренним насилием, разрушением традиционного субстрата с далеко идущими негативными последствиями (6).

Стадиальный характер теории модернизации проявился в комплексе представлений о «первичной» и «вторичной» модернизации. Под первичной модернизацией (1500-1800 гг. для Западной Европы) понимают процессы, происходящие в обществе до периода промышленной революции и индустриализации. В этот период происходит трансформация, размывание традиционной социальной структуры, производственных отношений, систем мировоззрения. Появляются и распространяются новые «модерные» формы менталитета, модели поведения, распространяется рационализация духовной и интеллектуальной сферы. На кульминации этой фазы появляются устойчивые тенденции капиталистического развития, возрастает степень политического участия населения. «Вторичная» модернизация (1800-1950 гг. для Западной Европы) сопровождает процесс становления индустриального общества. В ходе нее общественные отношения усложняются и дифференцируются под мощным воздействием техногенных факторов, разворачиваются процессы урбанизации и демографического перехода. Формируется средний класс, происходит демократизация политической сферы. На кульминации этой фазы развития западный мир начинает проявлять признаки формирования постиндустриального общества, в то время как сообщества периферии и полупериферии (см.: Мир-системный подход) вынуждены решать исторические задачи «прорыва традиционности», преодоления отсталости, зависимости и догоняющего развития (последние аспекты по-разному освещались в первом и втором поколениях теорий модернизации, см. ниже). В ряде исследований поставлен вопрос о выделении специфической эпохи «премодерна» (1250-1450 гг. для Западной Европы), в ходе которой проявляются признаки нестабильности традиционного дискурса, локального развития модерных практик, секулярные тенденции, интенсификация обменов, становление регулярного государства и т. д. Вхождение сообществ и цивилизаций в эти фазы развития носит несинхронный характер. Отмечается также, что процессы модернизации обратимы, могут сломаться от военного поражения, экономического и демографического кризиса, общественного раскола, противоречий между модернизационной парадигмой и национальным менталитетом и т. д.

Появившаяся во второй половине XX в. теория модернизации была связана с формирующимися доктринами индустриализма, традиционализма, транзитного общества и переходной эпохи. В ее основе лежит представление о трансформации традиционного общества в индустриальное. Интерпретация Т. Парсонсом взглядов М. Вебера в духе универсальности капитализма западного образца, необходимости принятия его самого и его социокультурных производных всеми стра-нами мира придала теории определенный европоцентристский акцент. Теория модернизации не представляла единого фронта исследований, и мы можем говорить о нескольких серьезно отличавшихся редакциях. Существует три хронологических этапа этой группы теорий: 1) линеарные, европоцентристские теории 1950-1960-х гг., которые сформировали саму парадигму, 2) последующий, в 1970-1980-е гг., этап критической ревизии теории, способствовавший ее историзации и социологизации; 3) осмысление теории модернизации в контексте новой исторической науки.

Ранние версии модернизации отличал близкий марксизму дух позитивизма (близость дихотомий «традиционное - современное» и «первичные - вторичные формации»). Обоим подходам в равной степени было свойственно линеарное, стадиальное видение всемирно- исторического развития, детерминизм. Обе теории указывали путь окончательной конвергенции всех обществ в мире всеобщего блага, равенства социальных возможностей. Концепция модернизации со-единяла в единую парадигму весь комплекс представлений о транс-формации традиционного, аграрного общества в капиталистическое, индустриальное. Этот процесс рассматривался как всеобщий и, по сути, неизбежный этап для всех развивающихся стран, стремившихся преодолеть отсталость и пережитки колониальной эпохи. Модернизация воспринималась как процесс системных изменений, с кумулятивным эффектом во всех сферах общественной жизни. Идеологема модернизации определялась установками ее разработчиков Т. Парсонса и Э. Шилза на то, что традиционализм препятствует экономическим и социальным изменениям, а демократическое устройство способствует прогрессу. Они считали возможным однолинейное, в том числе направляемое извне развитие стран «третьего мира» (4).

Особый вклад в формирование представлений об этапах и траекториях модернизации внесли исследования У. Ростоу и Р. Арона. Книга «Стадии экономического роста», была работой прорывного значения в формировании переходной парадигмы. У. Ростоу указал на существование особой промежуточной стадии между эпохами традиционности и стадией сдвига (т. н. «take-off»). Согласно пятиэтапной схеме стадий экономического роста, аграрное, сословное общество, с «доньютоновским» уровнем техники и технологий сменяется обществом «переходным» («the precondition for take-off»). В нем происходит формирование предпосылок сдвига. Оно характеризуется интенсификацией обменов, ростом капиталовооруженности производства, появлением новых типов и моделей социального поведения, особенно рационального предпринимательства. В переходном обществе происходит рост национализма (абсолютистские тенденции), на кульминации этой фазы возникает централизованное государство. На стадии сдвига начинается промышленная революция, индустриализация. В этот период классовая структура общества окончательно сменяет сословную. Экономический рост с разной скоростью проникновения и воздействия меняет все сферы общественной жизни, меняется система общественных связей, разделение труда, резко повышается роль капитала, возникают новые отрасли и т. п.

Французский социолог Р. Арон сформулировал положение о том, что результатом модернизации вовсе не обязательно может стать появление общества и государства западного, буржуазного типа, указал на инвариантность путей к индустриализму, на разнообразие самого индустриализма. Он считал возможным сопоставлять капитализм и социализм в рамках идеального типа единого индустриального общества. Проекция идей Р. Арона на Новую историю привела к постановке вопроса о том, что и сама «модерность» в рамках типоло-гически однородной стадии развития производства может существенно различаться в региональных версиях - по степени государственного принуждения и по распространенности принудительных стратегий вообще, по развитию рынка и внеэкономической редистрибуции, по соотношению горизонтальных и вертикальных связей в обществе, по уровню приватизации, по фрагментарности самого развития и т. д.

И. В. Побережников отметил, что в первых линеарных моделях модернизации она рассматривалась как революционный процесс, связанный с радикальными и всеобъемлющими трансформациями моделей человеческого существования и деятельности. Повсеместное давление модернизации на разных «этажах» общественного здания порождает «процессы структурно-функциональной дифференциации, индустриализации, урбанизации, коммерциализации, социальной мобилизации, секуляризации, национальной идентификации, распространения средств массовой информации, грамотности и образования, становления современных политических институтов, рост политического участия» (5).

К 1960-м гг. различные аналитические течения и теоретические традиции, описывающие модернизацию, объединились в единую междисциплинарную компаративную перспективу. Общее понимание модернизации (У. Ростоу, С. Леви, Т. Парсонс, Ш. Айзенштадт, Н. Смелзер, Р. Бендикс, Д. Эптер, С. Блэк и др.) сводилось к попыткам общества и государства дать ответы на вызовы эпохи путем инноваций и реформ. При этом авторы первых концепций по-разному определяли ведущие факторы. Ими могли быть факторы экономические, технологические, социально-политические. По-разному оценивался масштаб процесса. Системный характер модернизации выражается в том, что инновации, привнесенные ей, встраиваются в социальную систему, вызывают цепочку трансформаций и взаимных адаптаций старых и новых общественных институтов. Эти изменения происходят революционно быстро, хотя скорость их протекания в разных сферах и сегментах общества неодинакова. В более поздних версиях теории обращалось особое внимание на то, что реакция традиционного общества на новые идеи, технологии и институты может быть парадоксальной и неадекватной. Но линеарные трактовки модернизации в духе У. Ростоу, А. Органского, М. Леви, Д. Лернера, Н. Смелзера, С. Блэка сходились на эндогенном, глобальном, осевом характере этого процесса. С. Блэк предложил общую схему протекания изменений. Модернизация в интеллектуальной жизни приводит к научной революции; а в политической - к централизации и укреплению прямой связи государства и общества. Технологические инновации ведут к резкому ускорению промышленного роста, к развитию специализации и обменов. В социальной сфере изменения приводят к урбанизации, к развитию средних слоев населения, к эмансипации, росту грамотности, демографическим изменениям и т. д. К заслугам Блэка следует отнести актуальную идентификацию четырех фаз модернизации: 1) «вызов модернизации»; 2) консолидация модернизаторской элиты; 3) экономическая и социальная трансформация; 4) интеграция общества (1).

Однолинейное понимание модернизации вызвало мощную тенденцию к европоцентризму, в рамках которого историческое развитие модернизации в Западной Европе и Америке в XVI-XX вв. приобрело характер всемирно-исторического образца. Обязательными элементами считались: развитие частнособственнических отношений и форм производства, генезис капитализма, рыночной экономики, политическое развитие в направлении буржуазной демократии и либерализма. Вестернизация стала рассматриваться как наиболее чистая, логичная и эффективная модель этого исторического процесса. Выдвигалась идея конвергенции, преодоления отсталости и традиционализма за счет заимствования западных социальных институтов, стимулирующих развитие рациональности, экономической инициативы, индивидуализм и освобождение личности.

В 1960-1970 гг. развернулась волна острой критики линейных концепций модернизации и вестернизации, не соответствовавших реальному развитию обществ «третьего мира». Следствием этого стала серьезная ревизия модернизационной теории. На новом этапе модернизация виделась многолинейной, обратимой и, собственно, тогда начинают развиваться представления о частичной, «парциальной» модернизации как о длительном процессе перехода и трансформации. Новая версия модернизации больше подходила для описания исторических процессов, развернувшихся в раннее Новое время, как в Европе, так и за ее пределами. Частичная, фрагментированная модернизация могла проходить без индустриализации и затрагивать лишь некоторые сферы. Политика небольшой модернизаторской элиты в духе «самоусиления» приводит к «устойчивому фрагментарному развитию» общества. Как писал автор концепции, Д. Рюшемейер, «модернизированные и традиционные элементы в социальных структурах, нормах, мировоззрении - могли образовывать временные синтезные формы, которые, в силу обстоятельств, могли закрепиться как нормы и существовать в течение нескольких поколений». Ш. Айзенштадт ввел для переходных обществ понятие «посттрадиционализм», считая, что в ходе успешной модернизации традиция не разрушается, а реконструируется, является фактором развития. Он выдвинул идею множественности модерностей как результата воздействия множественных культурных программ. Следствием культуралистского и плюралистического поворота в теории стало признание конфликта составной частью модернизации (2). Как отмечал Й. Арансон, историческая динамика национальной модерности включает в себя развитие способности к самоопределению и самотрансформации в собственном культурно-историческом контексте. Сами же традиционные институты могут адаптироваться к исполнению модернистских функций. Классифицируя региональные модернизационные процессы С. Хантингтон выделял типы «надтреснутых» и «расколотых стран» - периферийных, отчужденных от сердцевинной европейской цивилизации. Он указывал, что в «надтреснутых» странах группы населения принадлежат к разным цивилизациям. «Расколотые страны» отличаются от «надтреснутых» тем, что в них преобладает одна цивилизация, но их лидеры хотят изменить цивилизационную идентичность. По мнению С. Хантингтона, Россия была расколотой страной со времен Петра Великого, что и положило начало дискуссиям о том, является ли страна частью западной цивилизации или сердцевиной особой евразийской цивилизации. Таким образом, Хантингтон отверг один из существенных тезисов первых версий теории модернизации о возможности конструктивного перенесения парадигмы развития на чуждую цивилизационную почву (3).

В 1970-1980 гг. концепция «догоняющего развития» стала вытесняться представлениями о фрагментированной парциальной модернизации и испытала серьезное воздействие теории военной революции. В описанных моделях «политика самоусиления» нередко являлась прямым следствием военного противостояния между модернизированным, экспансионистским сообществом и его соседями, в разной мере осознающими свое военно-техническое и, как следствие, цивилизационное отставание. Стремление модернизаторских элит создать адекватные угрозам военные инфраструктуры приводило их к реформам в государственной фискальной и социальной политике и к бюрократизации и перестройке самих элит (на примерах России, Османской империи, Японии, Китая и др.). Негативными последствиями такого фрагментарного развития становились резкое возрастание насилия и принуждения внутри системы, глубокий социальный раскол и своеобразный эффект «застревания» на этапах частичной модернизации. В новых установках процесс характеризовался как эволюционный, регионально специфичный, фрагментарный, обратимый и многолинейный.

Важным аспектом интерпретации региональных версий «модерности» и нового понимания предпосылок модернизации в 1980-е годы стало представление о процессах «протоиндустриализации». Функционально этот концепт обслуживает идею переходного общества. В структурном смысле в рамках «протоиндустриальной» фазы историки объясняют процесс развития и адаптации традиционных феодальных институтов к задачам Нового времени. При помощи этой модели протоиндустриализации выравниваются различия между типами органичной и неорганичной модернизации. Ряд исследователей (Н. А. Проскурякова, И. В. Побережников) указывает на высокую роль и специфику процессов «протоиндустриализации» в аграрном обществе «премодерна». В протоиндустриальном обществе экономика базируется на сельском хозяйстве, а промышленность «встроена» в аграрную экономику и тесно с ней связана. Это, однако, не препятствует достижению достаточно высокого уровня товарного производства и появлению специфического пространственного разделения труда, когда значительная часть аграрного населения втягивается в активную экономическую деятельность за пределами сельского хозяйства. Протоиндустриализация представлена различными формами промышленного производства - городское ремесло, кустарные и домашние крестьянские промыслы, разными видами мануфактур и «протофабриками». На этом этапе возможно существенное развитие торговли на местных и внешних рынках, концентрация капиталов, формирование рынка труда. P. JI. Рудольф считает необходимым вы-делить особую ступень внегородской индустриализации как характерный структурный элемент ранней модернизации.

В 1980-2000 гг. теория модернизации испытала заметное влияние методологических и теоретических принципов постмодернизма. Под мощным давлением антропологического поворота в модернизационных исследованиях усилилась компаративистика, стал проявляться интерес к микроистории. С другой стороны, теория модернизации столкнулась с макроисторической альтернативой мир-системного подхода. Она стала использоваться как компонент многофакторных моделей исторического процесса (С. А. Нефедов), в мир-системной парадигме (Д. Уилкинсон, Л. Е. Гринин, А. В. Коротаев и др.), в концепциях глобальной истории (П. Берк, X. Инальчик и др.). Тенденция к социологизации теории выразилась в признании высокой роли социальных акторов (коллективов, индивидов, элит), в интересе к субъективным мотивациям, формам адаптации, стратегиям выживания, к изучению социальных и тендерных казусов для выявления проекций модернизации на повседневность в микроформате. Современные многолинейные модели модернизации отличает отказ от жесткого детерминизма любого толка (экономического, культурного, политического, когнитивного и т. д.), акцент на комплементарный, взаимодополняющий характер взаимосвязей между различными социальными факторами и системами. К 1990-м годам наметились тенденции сближения теории с психоисторией, что, с одной стороны, свидетельствовало о ее пластичности, а с другой - о размывании фундаментальных посылок теоретического ядра.

Таким образом, в рамках расширяющейся парадигмы существует несколько слабо отделенных друг от друга понятий модернизации.

Модернизация рассматривается как инвариантные модели стадиальных исторических процессов", как асинхронная эволюция социальных подсистем; как модернизация человеческой личности, преодоление традиционалистской ментальности и установок - в этом смысле как процесс личностной рационализации и цивилизации.

О. В. Ким

Определение понятия цитируется по изд.: Теория и методология исторической науки. Терминологический словарь . Отв . ред . А .О . Чубарьян . [М .], 2014, с . 298-307.

Литература:

1) Black С. Е. The Dynamics of Modernization: A Study in Comparative History. N. Y., 1966; 2) Eisenstadt S. N. Multiply Modernity. Daedalus. Cambridge (Mass.), 2000; 3) Huntington S. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. N.Y.: Simon & Schuster, 1996; 4) Theories of Society, Foundation of Modern Sociological Theory / Ed. by Talkott Parsons, Edward Shils. N. Y., 1961; 5) Побережников И. В. Переход от традиционного к индустриальному обществу. М., 2006; 6) Раков В. М. «Европейское чудо» (рождение новой Европы в XVI-XVIII вв.): учеб. пособие. Пермь: Изд-во Пермского ун-та, 1999.

Концепция модернизации . Дословно это означает осовременивание, т.е. осуществление изменений в направлении и в сторону современных объективных требований общественного развития.

Согласно Ш.Эйзенштадту, модернизация представляет собой своеобразный “вызов”, на который каждое общество дает “ответ” в соответствии с принципами, структурами и символами, заложенными в его достоянии в результате длительного развития. Модернизация

В социологии под термином “модернизация ” подразумевается переход от традиционного аграрного общества к светскому, городскому и индустриальному обществу.

Эволюцию человеческой цивилизации, начиная с ее предыстории, можно подразделить на три общих этапа . На первом этапе наблюдалось появление примитивных обществ и общин. На втором этапе примитивные общества начали объединяться и трансформироваться в цивилизации. Третий этап берет начало в XVIII в. с наступлением промышленной революции и продолжается до настоящего времени. Для современного этапа характерно распространение индустриальной культуры по всему миру.

Модернизация и индустриализация

Как известно, переход от традиционного общества к индустриальному называется модернизацией. Модернизация означает появление индустриального общества с динамичной высокодифференцированной организацией и сложной многослойной культурой. Модернизация охватывает более широкие процессы, чем индустриализация или даже возникновение капитализма. Основной смысл модернизации традиционных обществ состоит в увеличении независимости индивида, т.е. в освобождении личности.

Современное общество – это индустриальное общество. Модернизация общества прежде всего предполагает его индустриализацию. Исторически возникновение современного общества тесно связано с зарождением промышленности. Все характеристики, связываемые с понятием современности, могут быть соотнесены с тем рядом перемен, который два столетия назад вызвал к жизни индустриальный тип общества. Это дает возможность предполагать, что термины “индустриализация” и “индустриальное общество” имеют не только экономическое и технологическое значение. Индустриализация – это стиль жизни, охватывающий глубинные экономические, социальные, политические и культурные перемены. Общества становятся современными именно в процессе всесторонней индустриальной трансформации.

Модернизация – непрерывный и бесконечный процесс . Исторически период модернизации следует исчислять столетиями, хотя можно привести и примеры ускоренной модернизации. В любом случае модернизация – это не раз и навсегда достигнутое состояние. Очевидно, в ткань современных обществ вплетен динамический принцип, не дающий обществам достигнуть равновесия. Развитие обществ всегда отличается нерегулярностью и неравномерностью. Каким бы ни был уровень развития, в обществе всегда существуют “отстающие” регионы и “периферийные” группы. Они составляют источник постоянной напряженности и противоречий. Это явление связано не только с внутренним развитием отдельных государств. Оно наблюдается во всемирном масштабе, по мере того как модернизация выходит за первоначальные рамки западных стран и начинает продвижение по всему земному шару. Наличие стран с неоднородным и неодинаковым развитием вносит существенный элемент нестабильности в мировую государственную систему.

Модернизация имеет две основные фазы .

До определенного момента своего развития процесс модернизации сохраняет институты и ценности общества и вовлекает их в то, что обычно рассматривается как прогрессивное движение к совершенствованию. Начальное сопротивление процессу модернизации может быть резким и продолжительным, однако обычно оно обречено на провал. После достижения определенной точки в своем развитии модернизация начинает вызывать все большее недовольство. Это частично объясняется завышенными ожиданиями населения, которые были спровоцированы быстрыми первоначальными успехами и динамизмом современного общества. Группы имеют тенденцию предъявлять обществу повышенные требования, которым становится все труднее и труднее соответствовать.

Достигнув ускоренного уровня и мировых масштабов, модернизация вызывает новые социальные и материальные проблемы; они могут стать угрозой для тех принципов роста и расширения, на которых и базируется современное общество. Во время этой, второй фазы современные общества оказываются лицом к лицу с рядом новых проблем, решить которые традиционным национальным государствам часто оказывается не по силам. Но в мире преобладает система именно таких суверенных национальных государств с неодинаковым развитием и конфликтующими интересами.

Однако суть современного общества составляют вызов и ответная реакция на него. При рассмотрении природы и развития современного общества на первое место все-таки выходят не трудности и опасности, а тот успех, с которым современному обществу удалось осуществить самую кардинальную и далеко идущую революцию в истории человечества.

Первичная и вторичная модернизация

Первичная модернизация включает в себя эпоху первой промышленной революции и провозглашения равных гражданских прав. Она проходит в тех странах, которые находятся в окружении феодальных государств. По сути дела первичная модернизация решает классические проблемы становления капитализма, сопровождающегося социально-культурной эволюцией. Вторичная модернизация касается в основном стран, отставших в своем развитии, и протекает при наличии социально-экономических и культурных образцов в форме развитых индустриальных обществ. В этом случае проблема модернизации традиционного общества решается под непосредственным воздействием индустриального общества. Начиная с 70-х гг. XX в. для теоретиков модернизации становится ясным, что вторичная модернизация в условиях господства на мировом рынке индустриально развитых держав невозможна путем первоначального накопления и постепенного капиталистического развития. Главным организатором вторичной модернизации является государство, что ставит на первый план проблемы государственной власти и политических элит, формирующих "диктатуры развития". Государство в этом случае силой навязывает массам определенную модель превращения традиционного общества в индустриальное.